* * *
И зря мы сетуем на Бога,
Что не спешит помочь он много.
Прошу не ныть, огрызков масс.
Что делать знает Он без вас.
* * *
Жёлтое золото листьев –
Плата промокшей земле,
Грязная скроется выстель,
Нежится день в сентябре.
Золото это на время,
Так же зимы белизна…
То же будет со всеми.
То же будет всегда.
* * *
Просто – в лапах быть азарта
Интереса не тая,
Взмах руки и бита карта,
Может карта и твоя.
А потом в душе стыдоба,
Укоризны долгий вой.
Так закрыл бы глаза оба –
В эту кучу ни ногой.
* * *
Снова бело от ромашек,
Тёплые летние дни,
Ветер ладонью им машет,
С ветром согласны они.
Дни на ромашках гадали,
Золото ждёт в сентябре.
Нам красоту дали,
Чтобы мы стали добрей.
* * *
А ты запомни наперёд,
И спор о том вести не будем
Кто истине в глаза плюёт,
В себя плюёт, оплёван будет.
* * *
Зарится кот за сараем
На воробьиный отряд,
Шерсть у него сырая,
Глазья огнём горят,
Кончик хвоста играет,
Нужен коту успех.
Он как и мы не знает,
Птичек губить – это грех.
* * *
Для человека каждый миг —
В потустороннее постриг.
* * *
Сентенция эта известная,
Как ходовой грош:
Правда, всегда неуместна
Там, где господствует ложь.
* * *
Луна обрызгала травинки
И протянулась по воде.
Она сегодня здесь, а где –
То нет её сейчас в помине.
Ты по ночной идёшь тропинке,
Предутренний белеет луг.
И тишина стоит вокруг,
Туман крадётся по низинке.
* * *
А человеческий прогресс
Всегда зависел от небес.
* * *
Старого друга надо беречь,
Против какая может быть речь?
Новый обидится и отойдёт.
Старый проверенный – не подведёт.
* * *
Не будь палачом,
Прокурором не будь.
Каждому дан
Свой особенный путь.
А правды слова
Трубою трубят:
Другие ничуть
Не хуже тебя.
* * *
Самомнения флюиды
Эгоиста теребят.
Вседозволенность, вот идол,
Верящего лишь в себя.
* * *
Жертвы и горе,
Где правит война.
Проклята воля,
Что кровью пьяна.
* * *
Осени в обычай – плакать,
Слякоть разводить и лужи.
Серости спонтанна слякоть
И назойливость к тому же.
Дождь ни тише, ни сильнее
Солнца не найдёшь за дверью.
Кто похвастаться сумеет
Безосенней в сердце трелью?
* * *
Вырвать боем, как иначе?
Рать к границе… что же, ну…
Искушение стать богаче
И толкает на войну.
* * *
Закатом залитые тучи –
Небес не скрывшие пока.
От красоты я не отучен,
Не отучусь, наверняка.
Порой идёшь по бездорожью,
Рискуешь съехать под откос.
Устать от жизни разве можно? –
Наивный задан мне вопрос.
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
